• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:57 

Какой же снобский народ эти специалисты по истории России. Делили сегодня спецкурсы на следующий год, чуть не подрались. И все равно это не честно. История России читается на всех курсах, а историю Древнего мира и Античности впихнули в мизерный семестр. Так что вопли наших руссистов о том, что их обделили, я считаю неправомерными. И вообще, в нормальных вузах на третьем курсе идет специализация, а у нас все через постмодернизм. Как же печально. Как тут расти и развиваться в науке, если при нашем желании нам просто не дают возможностей.

Кстати, о науке. Апрель просто рвет. Как минимум московская конференция, саратовская и наша местная. С конференцией в МГУ еще не ясно. Жду. Как-то все волнительно. Втянул меня АЕ в аферу, очень нужную, но жутковатую.

18:35 

Эта весна сведет меня с ума! Куча работы, конференции, выставки, концерты и новые знакомства. И отсутствие сна. Впрочем, последнее - перманентно. Гек капитально на меня обиделся. Я его понимаю, но ничего не поделаешь. Я в тот момент сделать что-то по-другому не могла. Вообще, косяк его жены, а виновата я. Люди, что с нас взять.

А вообще, седьмого был великолепный вечер. Музыканты были просто на высоте, зал соответствовал. Жду, жду, жду. Тойфели, пожалуй, одни из самых классных современных музыкантов. Хотя, возможно, весь прикол в моей любви к волынкам. В любом случае, и я, и мои котеи (замечательнейшие мои античники!) отдохнули великолепно. Даешь движ!!!

16:18 

Сказки

Вспомнила сегодня очень приятный период своей жизни. Хорошее было время, и, не смотря на то, что этого человека уже давно и совсем нет в моей жизни, я ему за это благодарна.

Дело было очень жарким и довольно противным летом 2010. Утром, пока еще на улицах не начинал плавиться асфальт и и мое сознание, мы гуляли и пили кофе из тамблера. Потом заползали на балкон в квартире и по полдня смотрели любимые мульты, читали сказки и стихи любимых поэтов. Вот так обыкновенно, но вместе с тем незабываемо. А вечером, вернувшись домой, я ощущала какое-то странное чувство. Что-то между приятной усталостью, легкой грустью и непонятной эйфорией. Бывали и менее ванильные дни, о которых без смеха вспомнить нельзя, как ни старайся. Такой близости, эмоциональной близости, с человеком у меня больше не было.

@темы: "Записки из Счастливой Жизни"

23:17 

Я не грущу, у меня нет драмы. Я просто думаю. Думаю я всегда, и всегда не о чем. Так вот. Я давно живу со странной, но твердой идеей. Она ничем не подкрепляется, не подтверждается. Я просто в нее верю. Даже скорее не я, а мое подсознание. Это странное чувство. Плохое или хорошее, я не знаю. Но ничего подобного я раньше не испытывала. За последние несколько месяцев я изменилась. Я это чувствую. Я вообще много чувствую. Больше, чем понимаю разумом. Я все жду, когда все хоть как-то прояснится. И боюсь даже дышать лишний раз. Но! Я, надо заметить, несмотря на все это, в очень хорошем расположении духа. Я весел, активен (хотя я сплю как всегда. Т.е. практически вообще не сплю и похож на толстую панду), я пытаюсь успеть переделать миллион всего. И жду тепло)

19:40 

Подходит к концу первая послеканикульная неделя. Можно делать выводы. Во-первых, я не знаю, какому предмету радоваться. В том плане, что большая часть предметов, откровенно говоря, ужасная сама по себе, и не спасают даже хорошие преподаватели, а вторая часть предметов ужасная вместе с преподавателями, и еще одна группа предметов, которую, собственно, преподаватели и портят. Во-вторых, полугодие обещает быть напряжным. Этому тоже не знаю, радоваться ли. В-третьих, я ооочень редко буду видеть друзей в силу крайнего разброса графиков жизни (и жен-испанок, которые меня не любят, хотя и не знают). Мда. Мда-мда.

Придется покрутиться.

22:58 

Есть еще люди, которые ах!

Идет. Руки в карманах, походка небрежная, шляпа на макушке, на носу очки, в глазах скука и пафос. Смотрю и думаю, за что я его так люблю. Люблю не только как человека, а еще и как картинку, справочник по искусству, вкусный чай и мягкие подушки. Подходит ближе, приветственно приподнимает шляпу и... "Здравствуй, чудовище! Я скучал." И в этом весь он. Мне кажется, что с этим хамом я всегда могу быть собой. Он из тех людей, которые как котята, милые такие, но нагадят в любимые тапки, и прибить хочется, но рука не поднимается. Рядом с ним хочется меняться, становится совершеннее. И вообще. Мы похожи с Егором. Похожи почти как близнецы. И я не знаю радоваться или плакать.


Рассказал мне сон. Записала пока коротко. И неинтересно. По сути, это только план.

00:43 

Запах кофе стимулирует работу мозга.

Наконец-то я заставила себя работать. Еще не в полную силу, но работать, а не периодически с огромной ленью что-то поделывать. Я осознала, что я лентяй, но не бездельник.Не совсем еще социально бесполезная биомасса.

Я большой любитель перемен, но сейчас есть во мне одна перемена, которая меня не радует совершенно. Периодически я впадаю в состояние то крайней радости, такого даже безумного веселья, то тихого и уютного умиротворения, то грусти, то бешенства от собственного бессилия. Это крайне раздражает, если не сказать большего. Еще сильнее это раздражает от того, что я знаю, в чем причина, но не могу ничего исправить. Могу только усиленнее себя контролировать. Ужасно.

Но я надеюсь на лучшее. Я не знаю, что из себя представляет это самое лучшее, но верю, оно придет.

00:18 

Если вам грустно, никогда, слышите?!, никогда не слушайте блюз. И вообще ничего, кроме тишины, не слушайте.

17:29 

Рассказала Геку про гендерный подход в изучении истории. Обозвал феминисткой. Не разговариваем.

00:36 

В который раз уже убеждаюсь, что выходные на меня плохо влияют. Мне нужен суровый график. Чтобы бегать, бегать, бегать, бегать и бегать. Я не продвигаюсь в работе, я все время пью кофе, читаю и просто слоняюсь. Отвратительно. Но, поскольку у меня выходные, я все таки заставлю себя прямо сейчас пойти и поработать. Тем более, что я так соскучилась по своим ребяткам.

Еще меня потянуло к гитаре. Года полтора за нее не бралась, некогда было. А сегодня так душевно поиграла, только руки плохо слушаются. Надо технику нарабатывать. Снова.

14:53 

Вчера был очень милый вечер. И дядя полицейский, заглянувший к нам на огонек, тоже был милый. Надеюсь, наши полбутылки шотландского виски ему понравятся.

17:29 

Охохохо, первый день нового года,я сижу с двумя прекрасными предметами, а именно - кофе и книжечкой, и мне очень хорошо. Единственное, что меня смущает, это состояние смятения, взявшееся из неоткуда. Надеюсь, это скоро пройдет, и что это просто последствия выпитого вчера игристого. Вообще, в последнее время меня тянет подумать и пофилософствовать, помечтать и порисовать. Зимняя лирика какая-то. Это не плохо, но я хочу своей прежней бодрости и резкости. А теперь, после этого лирического, опять же, отступления, я вернусь к своим книжечкам (коих у меня надарено и накуплено множество) и статьям по Боудикке. Пора)

02:13 

Завтра два зачета. К этим зачетам мне нужны две рецензии, аннотирование источников и пять карт. Кроме того, к ним еще надо что-нибудь почитать. Что делаю я, спросите вы. Все очень просто. Я обсуждаю шотландский виски, рецепцию Боудикки как часть курсовой и доклада и пишу об этом в соц.сетях. А что вы знаете об идиотизме?

01:05 

Я устал. За последние шесть дней я проспал 6,5 часов. Но эта неделя была прекрасна. А еще мы закончили с Йолем) Мы его капитально запороли, но запороли очень весело и душевно) А еще у нас замечательные преподаватели. Просто прекрасные) А еще сейчас почти час ночи, а я пишу статистическую таблицу по раннему средневековью. И мне сегодня явно не спать.

22:49 

Итак, как мне стало известно, празднование Нового года в кругу друзей превратится в квест "Будь милой, не давай им драться". Удивительно, какое странное чувство посещает, когда неожиданно всплывают люди, про которых еще не так давно ты так стремился забыть, а теперь вот забыл. А они этого, видимо, не очень хотят. Тем не менее, я хотя бы попью вкусный кофе. А еще мне удастся поговорить о прекрасной Шотландии и потанцевать.
Кстати, о танцах. Оказывается, при наличии хорошей компании танцоров-кузнечиков, можно даже довольно милый средневековый танец превратить в канкан. И быть избитой в двух фарсах сразу) Милый мой истфак) Содомиты)

21:56 

Знаете что? Куда делся целый год? Я не успел в нем разобраться. Я сейчас не успеваю даже заметить, куда пропадает мой день.

23:20 

Мысли и сангрия-горючая смесь!

Сижу и размышляю. Так происходит уже третий день. Третий гребаный день. День, когда работать сложно, спать сложно, все сложно, потому что эти размышления перекрывают все. Искренне ненавижу подобные моменты своей жизни, т.к., несмотря на их поразительную редкость, они превращают меня в бесполезную сентиментальную биомассу. Гек считает, что я безобразно загрязняю карму. Что надо действовать, что-то предпринимать и делать. Я считаю, что тут самое лучшее-ждать. Тогда все решится. Или просто пройдет. Но, пока я буду ждать, я периодически буду возвращаться к своим размышлениям, ибо я не понимаю того человека. И себя тоже не понимаю. Вообще ничего не понимаю. Вся моя хваленая интуиция на людей здесь мне нихрена не помогает.

P.S. написана крайне отвратительно, но это не я, это сангрия.

22:16 

Живу в режиме острой запары. Скоро сессия (народ еще не успеет протрезветь после боя курантов, а мы будем на экзамене), скоро все что можно! И знаете что? Мне нравится. Мне очень-очень это нравится. А еще я люблю Ирландию. Чем больше с ней знакомлюсь, тем сильнее люблю.
Скоро же Новый год. Этот праздник я очень люблю. Он какой-то очень... сказочный, иллюзорный. Хочу как в детстве ждать чего-то волшебного. И исполнения некоторых желаний, т.к. до сих пор не могу понять, что же такого я назагадывала в том году, что этот такой странный.

20:06 

Снова тупик или "мы, идиоты..."

Я не могу сказать, что я этого не знала, и что это меня сильно огорчает, но лучше бы я не натыкалась повсюду на подтверждение моих знаний. Не тот это момент. Короче говоря, машу ручкой. Можно, конечно, ждать чуда, но поймать единорога или найти нужный мне сейчас источник по кельтам гораздо возможнее. А тут чудес не бывает
Живем дальше. ( Честно говоря, меня пугает тот факт, что я так легко отказываюсь от всей этой затеи. Что-то со мной явно не так). Как мы решили с одним нездоровым человеком, она сопьется и посвятит себя живописи, а я ослепну и посвящу себя истории.

P.S. а мне ведь с ним еще работать.

22:39 

Дебильное чувство, что я не там, не с теми и не то. В жизни снова стадия "унылое го...". Хочу к морю. К северному.

Держите в качестве бонуса немного кельтов.

Близкие по языку и культуре племена, известные в истории под именем кельтов (это название идет от древних греков, римляне их называли галлами), примерно три тысячи лет назад расселились почти по всей Европе. Их пребывание на континенте отмечено многими успехами в области материальной культуры, которыми пользовались и их соседи. Ранняя европейская литература, вернее фольклор, немало почерпнула из памятников творчества этого древнего народа. Герои многих средневековых сказаний - Тристан и Изольда, принц Айзенхерц (Железное сердце) и волшебник Мерлин - все они были рождены фантазией кельтов. В их героических сагах, записанных в VIII столетии ирландскими монахами, фигурируют сказочные рыцари Грааля, такие, как Персифаль и Ланселот. Сегодня довольно мало пишется о жизни кельтов и той роли, которую сыграли они в истории Европы. Больше повезло им в современной развлекательной литературе, главным образом во французских комиксах. Кельтов рисуют, как и викингов, эдакими варварами в рогатых шлемах, любителями выпить и полакомиться кабанятиной. Пусть этот образ грубого, хотя и веселого, беззаботного дикаря останется на совести творцов нынешней бульварной литературы. Современник кельтов Аристотель называл их "мудрыми и искусными".
Самое раннее свидетельство современников о них восходит к VI в. до Н.Э., самое позднее - к У в. Н.Э. в различных источниках античных авторов. В отношении этих источников сушествует ряд проблем, одной из которой является проблема разрозненности текстов, сохранность самих документов, многократно переписываемых в период средневековья. По этой причине тексты часто сильно искажены. Еще одна проблема заключается в том, что часть источников, так или иначе описывающих кельтов, утрачена полностью. Кроме того, тексты античной традиции написаны на греческом и латыни, хотя некоторые авторы их составлявшие имели кельтские корни. Например, Поэт Марциал несколько раз называет себя кельтибером из Билбила, происходящим наполовину от кельтов, наполовину от иберов. Сидоний Аполлинарий, по всей вероятности, признает кельтское происхождение как для себя CaMl)rO (он родилсяв окрестностях Лиона), так и для знати области арвернов, нынешней Оверни. Помпей Трог из южного галльского племени воконтиев тоже может считать своими предками кельтов, как и галльский поэт конца IV столетия Авсоний, упоминающий, что двое его коллег из Бордо были потомками друидов. Такие авторы, как Плиний и Тацит, происходили из областей, исторически заселенных кельтами.
Следует также заметить, что большая часть источников описывает те черты кельтского этноса, которые не были характерными для цивилизованных греков и римлян, географическое положение кельтских племен. Античным авторам характерна типичность и стремление с помощью описания нравов кельтов оправдать те или иные события собственной истории. Сведенья, получаемые из этих источников, фрагментарны и дают частичное представление, т.к информация источников довольно часто заимствовалась авторами друг у друга.
Как такового изучения кельтов в средние века не велось. Как уже упоминалась, в период средневековья активно копировалась античная традиция.
В 1582 году Джордж Бьюкенен составил труд под названием «История Шотландии», в котором он указывает на общих предков англичан и шотландцев. Многое в «Историю) Бьюкенена является пересказом сюжетов своего предшественника Бойса; это особенно характерно для первой книги, где и говорится о заселении Британии и Ирландии. Вначале он отвергает мифы, основанные на греческих и римских заимствованиях, оперируя в основном логическими доводами - например, невозможно допустить, чтобы маленький отряд троянцев всего за одно поколение так умножился, что заселил все Британские острова. Развенчав эти мифы, он, как и многие его предшественники, предложил собственное решение вопроса. Его главные свидетельства исходили из географических названий, особенно из имен городов с окончаниями, которые можно было перевести с гэльского или ирландского - «брига» (холм), «дую> (форт), «маг» (рынок). Он пролистал в поисках подобных названий все доступные ему источники - Цезаря, Страбона, Птолемея, «Итинерарий Антонина» и так далее, всего не менее сорока античных, классических и позднеантичных авторов. Отметив, что эти имена встречаются во всей Западной Европе, особенно в Галлии и Иберии, он заключил, что заселение Британии велось с прилегающих областей материка и что все тамошние народы говорили на родственных языках, давших начало современным валлийскому, ирландскому и шотландско-гэльскому. Он также доказывал, что, вопреки Беде, пикты также говорили на похожем языке, поскольку имелись свидетельства, что пикты, скотгы И бритгы могли объясняться друг с другом. В своей «Истории» Бьюкенен первым выдвинул идею о кельтском происхождении населения Ирландии и Британских островов. При этом на собственно кельтских языках говорили только ирландцыи шотландцы, тогда как бриты и их наследники валлийцы были галлами или белгами, а пикты, хоть и родственные галлам по языку,пришли из Германии. Он также отверг средневековые мифы основания Британии.
У учения Бьюкенена были последователи, среди которых Уильям Кэмден и его труд «Британия». Но главное различие между Бьюкененом и другими авторами заключалось в том, что теории Бьюкенена основывались не только на мифах, предрассудках и кажущемся сходстве имен, но и на систематическом сборе информации и ее логической интерпретации, из которой выводилась теория.
Помимо письменных источников существуют так же данные археологии. Для дописьменного периода это единственная группа источников. Археологи выделили две основные фазы эволюции кельтского общества, которые они назвали гальштатом и латеном. Оба названия происходят от названия мест, где были сделаны значительные находки кельтского материала.
Некоторые данные дают возможность предполагать, что непосредственные предшественники кельтов в Европе, племена эпохи бронзового века могли говорить на каком-то кельтском языке, однако известные нам кельты до эпохи гальштата (700-500 гг до н.э) не существовали. В этот период в Европе появляются племена, чью материальную культуру можно считать кельтской. После 500г до н.э. эта культура меняется и преображается. Хотя расцвет кельтской культуры приходится на латенский период, развитие кельтских племен в период гальштата крайне важно, так как является базой всех последующих изменений.
Гальштат, место находки кельтских памятников, располагается в Автсрии, на берегу озера Гальштат. В этом месте располагались соляные копи и огромное кладбище. В шахтах были найдены некоторые предметы быта, хорошо сохранившиеся из-за обилия соли. Кладбище же насчитывает около 2500 могил, причем довольно богатых. Причиной богатства выступает именно добыча соли как ценного продукта. Среди находок- остатки одежды из шерсти, кожи, кожаные шапки, обувь, а так же остатки еды, такие как ячмень, просо, яблок, вишен, осколки керамики. Найдены так же и импортные предметы, что позволило установить торговые связи с территорией Хорватии, северных территорий. Раскопки проводились в 1907г под руководством герцогини Мекленбургской. Захоронения этого периода традициями, возможно, восходят к этрусским. Тело (кремированное или не кремированное) клали под четырехколесную повозку в бревенчатую камеру под погребальным курганом. В гробницах так же находились железные сосуды и украшения с характерным орнаментом, встречающимся и в более поздние периоды ( змеи, различные по форме кресты как символ солнца).
О второй фазе эволюции кельтского общества мы можем судить по предметам, найденным в местечке Ла-Тен, которое и дало название всему периоду. Хотя самих предметов меньше, чем на территории Гальштата, качество предметов и религиозные мотивы людей, их изготовивших, сделали эту находку не менее сенсационной. При понижении уровня воды в реке Тиле на поверхности оказались постройки, в том числе и мосты. В близи них нашлись и предметы из железа, вероятнее всего выброшенные в воду в честь божества или группы божеств. Сведения об этих находках были опубликованы в 1864г Э. Десором и в 1866- Ф. Швабом. А позже были и другие исследователи. Несмотря на то, что исследования подтвердили кельтское происхождение, заметно так же и культурное влияние иных традиций. Схожие предметы находили и на других территория, например, в районе Марны во Франции, имевшие тесную связь с предметами Ла-Тена, что приводит к выводу о смещении кельтской культуры на запад. Изменилась и традиция захоронения. На смену четырехколесной колеснице приходит боевая двухколесная, запрягаемая двумя лошадьми. Новый стиль искусства подчеркивал связи кельтов с Этрурией, миром Средиземноморья и другими областями. Также усиливались и торговые связи с этими же территориями.
Первые миграции, которые можно считать кельтскими,- это племена Центральной Европы. Уже к 450 г до н.э. были заселены южные и восточные части британских островов. Вероятнее всего, распространению кельтов способствовало развитие производства оружия и сельскохозяйственных орудий. Во время второй волны миграции были заселены Шотландия и Северо-Восток Ирландии. Кельты превосходили по уровню развития труда коренное население, поэтому смогли установить свое господство и повлиять на дальнейшее развитие их культуры.
Последним значительным переселением кельтов на Британские острова стало переселение белгов, племен из северо-восточной Галии (ок. 100г до н.э.). Они заселили юго-восточную Англию и принесли сюда свой вариант кельтской культуры и свои религиозные культы.
Так как расселение кельтов было неравномерным, культура и обычаи кельтов фрагментарны и довольно разнообразны. Часть кельтский племен, проживающих на торговых путях имели больше возможностей для развития, чем кельты других регионов. Кроме того, кельты оказывались скорее консерваторами, чем новаторами, отличающиеся своей воинственностью.
Восстановить картину кельтского быта возможно по античной традиции. Источники на кельтских языках в основном повествуют об островных кельтах.
В целом же структура кельтского общества на всех территориях была однородна.
По описаниям некоторых древних писателей, кельты были высокого роста, с голубыми глазами, русыми волосами и нежной кожей. Под это описание, однако, нельзя подвести всех кельтов. Захоронения кельтских воинов, то есть представителей ведущего общественного слоя, найденные в Средней Европе, свидетельствуют о том, что в росте мужчин была большая разница. Так, например, на кельтском могильнике в Брно-Мало-мержицах наряду с вооруженными мужчинами довольно маленького роста (длина тела около 150 см) были похоронены и воины среднего и высокого роста (в могиле № 42 лежал мужчина ростом около 195 см). То же наблюдается и в словацких могильниках. В Горни Ятове-Трновце на Ваге погребения мужчин и женщин ростом в среднем 150—160 см — обычное явление, рост около 180 см встречается реже; в могильнике в Дворах на Житаве рост погребенных 160—170 см — частое явление.
И с антропологической точки зрения нельзя говорить о ярко выраженной расе. Произведенные некоторые антропологические измерения, например в швейцарских могильниках, свидетельствуют о чередовании длинноголовых (долихоцефальных) и короткоголовых (брахицефальных) типов. Старые и новые исследования костяков в Чехословакии и других среднеевропейских областях подтверждают, что в этногеническом отношении кельты не были однородны. Лишь в Чехии, как кажется, длинноголовость (долихоцефалия) встречается чаще, что несколько отличает среднечешских кельтов от моравских и австрийских, у которых чаще встречается короткоголовость (брахицефалия). Важен и тот факт, что длинноголовость, установленную в Чехии, мы встречаем и в некоторых сравнительно ранних словацких могильниках, особенно в Горни Ятове-Трновце и в обоих могильниках в Гурбанове. Но материалов для окончательных выводов все еще мало, так что эти результаты следует считать лишь предварительными.
В общем большой разницы между внешним видом кельтов и германцев не было. В своей „Географии", написанной еще при Августе и Тиберии, это подчеркивает и Страбон, который наделяет германцев лишь более высоким ростом и более диким нравом. По внешнему виду иногда было чрезвычайно трудно отличить кельтов от германцев. Когда императору Калигуле нужны были при триумфе в 37 г. статисты, которые представляли бы пленных германцев, он заменил их кельтами из Галлии.
Русые волосы также нельзя считать общим признаком, так как нам известно из различных источников, что кельты часто изменяли цвет волос искусственными средствами, различными растворами, мылом и красками. Кроме того они красились, и в Риме поэт Проперций упрекает свою возлюбленную в том, что она красится, как кельт. И мужчины мазали себе волосы каким-то известковым раствором, чтобы прическа лучше держалась, а затем зачесывали их назад, что делало их похожими на сатиров. Поэтому-то мы находим в древности упоминания о длинных жестких волосах кельтов. Как указывает Диодор, некоторые мужчины брились, другие носили бороды. Знатные брили щеки, но оставляли такие длинные усы, что они закрывали им рот.
Характеризуя кельтов, в древности обычно отмечали, что они воинственны, отважны и ловки, но иногда по-детски наивны. Война будто бы была их страстью (Страбон). Они любили битвы и приключения, равно как и забавы и пиршества. Их разговорчивость часто граничила с болтливостью. Они останавливали путников и купцов и расспрашивали их о тех странах, откуда те прибыли. Полученные сведения ими часто преувеличивались. Очень сильно у них было развито воображение, а по сообщениям древних источников и пристрастие к религиозным традициям. По словам Цезаря это был народ непостоянный, всегда падкий на все новое и обладавший большой способностью подражать всему, что он видел и чему мог где-нибудь научиться. Археологические находки свидетельствуют о том, что кельты умели не только подражать чужим образцам, но что благодаря своим творческим способностям они переделывали их, давая им свое содержание. У них было очень развито также стремление к внешнему блеску и пышности.
Как сообщает Диодор, кельтский народ любил одежду пеструю, ткани в полоску и клетку. Еще в гальштаттское время шерстяные ткани были высокого качества и с пестрыми узорами. В ла-тенское время женщины любили украшать одежду цветами, а знатные женщины вышивали ее золотыми нитками, как в древние времена. До римской оккупации частым украшением платья и плащей была якобы бахрома.
Одежда состояла из цветного хитона, некоего подобия блузы, и штанов. Сверху в зависимости от необходимости надевался плащ, зимой шерстяной, летом из более тонкой гладкой ткани. Штаны в европейской среде являются новинкой, до того времени они были известны лишь на востоке, в Персии и у скифов, но не в Риме. Письменные источники подтверждают, что кельты носили штаны (Ьгассае), но не совсем ясно, существовал ли этот обычай у всех племен или только у некоторых. Инсубры и бойи в Италии носили штаны и светлые плащи. Гезаты, призванные из-за Альп на помощь, сражались по старинному обычаю в первых рядах нагими. Во времена Цезаря галлы в отличие от германцев носили более широкие и длинные штаны, до самых колен.
Одежду из ткани кельты скрепляли на плечах фибулами, воины обычно железными, знатные женщины бронзовыми, а иногда и серебряными, часто высокохудожественной работы, инкрустированными кораллами и эмалью. В некоторых захоронениях женщин бросается в глаза большое количество фибул на плечах и на груди. В захоронении женщины № 184 в могильнике у Мюнзингена, в Швейцарии, было найдено 16 фибул; примерно 20-летняя женщина в Дитиконе, у Цюриха, была украшена 14 фибулами, в другой могиле была найдена 21 фибула. В Енишове Уезде у Билины в Чехии в могиле женщины было 6 бронзовых и 4 железных фибулы. Такие богатые погребения женщин ярче всего свидетельствуют об их пристрастии к украшениям; женщины носили золотые, серебряные и бронзовые кольца, шейные гривны и ожерелья, браслеты на руках и ногах, сапропелитовые круги и стеклянные браслеты, прекрасные поясные цепи и другие украшения, с которыми мы познакомимся позже. В мужских могилах украшения встречаются реже, однако большое внимание уделяется вооружению.
В талии кельтская одежда стягивалась поясом. В древние времена позднегальштаттские и раннелатенские пояса были богато украшены золотыми или бронзовыми нашивными украшениями и бляшками. Простой народ носил скромные пояса из ткани или кожи. В 3 веке, когда обстановка меняется и происходит экономическо-общественное расслоение кельтского общества, пояс становится важной частью одежды мужчины-воина и женщины свободных слоев. С этих пор мужские и женские пояса резко отличаются друг от друга. Знатные женщины носят великолепные бронзовые поясные цепи, блестящие изделия литейщков и эмальеров. Пояса эти состоят из литых пластино-образных звеньев, инкрустированных красной эмалью и соединенных между собой кольцами. Чаще встречаются более простые пояса в виде одинарных или парных бронзовых цепочек, которые также бывают украшены красной или белой эмалью, как и пояса из парных цепочек, соединенных кольцами. К более поздним формам, которые мы находим в могильниках и оппидумах, относятся цепи из восьмеркообразных звеньев. При ношении поясной цепи ее свободный конец пристегивался к поясу, образуя петлю, которая украшалась еще особыми подвесками на цепочках (рис. 25). Соединяющие крючки и застежки отличались высокохудожественной обработкой.
К мужским поясам прикреплялись также ножны с мечом. Пояса делались или из кожи, или из бронзовых восьмеркообразных звеньев и обычно состояли из двух частей. К рубежу 2 и последнего веков относятся железные поясные цепи из плосних переплетенных звеньев с богатой чеканкой на лицевой стороне. Кельтская обувь, как маленькие деревянные сандалии, так и полотняная или кожаная обувь с подошвой, была хорошо известна даже в Риме.
Особое место среди украшений занимала шейная гривна, древнее название которой торк, торквес означало собственно гривну, сплетенную из нескольких прядей. Таких шейных гривен сохранилось мало. Чаще встречаются образцы, сделанные из массивного или полого стержня с концами более или менее печаткообразно расширяющимися. Торквес появляется во второй половине 5 века. Идея эта не кельтская, так как на востоке, например, в Персии, мы находим великолепные экземпляры в качестве образцов. В период развития раннего стиля латенско-го искусства в конце 5 и в 4 веке кельтские мастерские изготовляли такие гривны из золота, как предметы большой художественной ценности; особенно богато бывают украшены оба конца этих гривен, преимущественно рельефными растительными и маскообразными мотивами. Эти великолепные гривны рассеяны по всему миру в тех местах, куда проникли вооруженные кельтские отряды; они встречаются во Франции, в прирейнских областях, в Италии, Альпах, Болгарии, а также в Чехии (Оплоты) и в Словакии. Они носились представителями знати и были знаком их общественного положения и власти. Позже изготовлялись также бронзовые гривны, но более простые, с печаткообразными или шарикообразными концами (таб. XXVIII). Но и они встречаются не так часто, чтобы можно было говорить о них как о народном украшении; по всей вероятности, они также имели свое общественное значение, так как часто мы находим их в могилах воинов и богатых женщин.
Примерно во 2 веке положение постепенно изменялось. В период расцвета кельтского могущества изображения гривен появляются на монетах в сильно схематизированном виде, но сами гривны исчезают из погребального инвентаря. Однако они и их обломки встречаются в кладах монет в качестве сырья для чеканки монет. Торквес, первоначально золотой, перестал быть знаком общественного положения отдельных лиц в повседневной жизни и перешел в мир религиозно-мифологических представлений, где оказался в тесной связи с представлениями о богах и героях. Эта перемена произошла самое позднее во 2 веке, так как затем торквес появляется как на скульптурах южного мира, представляющих кельтских богов и героев, так и на оригинальных кельтских произведениях (голова из Мшецких Жехровиц в Чехии, таб. XX). На культовых котелках из Ринкеби или Гундеструпа мы находим те же мотивы.
Как указывает Посидоний, пища кельтов состояла из хлеба и большого количества мяса, сваренного в воде или поджаренного на горячих углях или на вертеле. Мужчины отделяли мясо от костей маленьким железным ножом, который носили на поясе рядом с ножнами с мечом. Подавались говядина и баранина, а также соленая свинина (солонина) и печеная соленая рыба. Очень лакомой считалась свинина как жареная, так и сваренная в котле. Кости диких и домашних свиней — обычное явление в кельтских захоронениях; очевидно, они являются остатками погребального обряда и пиршества. В Ирландии, согласно легенде, нормальной порцией для борца считался даже целый откормленный поросенок. Рыба также варилась в соленой воде с уксусом и тмином.
Большое общество во время еды садилось в круг. Кельты во время еды сидели на земле или наразостланных мехах, иногдапе-ред ними ставился низкий столик. При этом соблюдались определенные правила первенства и гостеприимства. Места занимались в зависимости от общественного положения или военной славы. Самый знатный сидел обычно в середине. Чужестранцу предлагалась еда раньше, чем заходила речь о торговых и иных делах. Пища подавалась на глиняных, бронзовых и деревянных подносах; иногда к столу придвигалась жаровня с горячим углем и сковородами, с приготовленными на них кусками мяса. Во время некоторых пиршеств устраивалась борьба. Дружеское единоборство иногда превращалось в настоящее, так что борцы оказывались ранеными, нередко и смертельно. Победитель получал окорок как лучший кусок мяса.
Напитком богатых в Галлии и в соседних областях было вино, чистое или иногда разведенное небольшим количеством воды.
Употребление вина необыкновенно распространилось в верхних кельтских слоях еще в 6 веке, а позже, во время военных походов, эта привычка еще больше укоренилась. Полибий прямо ставит в упрек кельтским воинам неукротимое пристрастие к пьянству и обжорству. В большинстве случаев вино в западную половину кельтской области доставлялось с юга в провансальских и римских амфорах, которые иногда клались в могилы знатных лиц. Потребление вина распространилось также, хотя и в меньших масштабах, среди высших слоев не только в верхнем Подунавье, но и в некоторых районах Средней Европы, особенно в Чехии. Еще в 5 веке в Чехию попали наборы посуды для вина (клювовидный кувшин и миски из Гра-диште у Писека), а в последнем столетии, когда в кельтском мире сильно возросло римское влияние, мы находим амфоры для вина в оппидумах, как например, в баварском Манхинге, так и в Чехии на городище у Страдониц. Через Массилию долго привозили греческое и южнофранцузское вино, а затем отчасти и итальянское. Начиная со 2 века итальянское вино преобладает. Торговля вином на юге нынешней Франции полностью оказалась в руках италийских торговцев. Занятие Прованса римлянами по времени соответствует развитию виноградарства в южной Италии. Впоследствие Галлия была ее важным рынком сбыта вплоть до начала 2 века н. э. Простой народ пил пиво домашнего приготовления из ячменя, иногда более качественное — с прибавлением хмеля. В вино добавлялся также тмин. Простое народное пиво называлось „корма". Растительного масла среди кельтов потреблялось мало, преимущество отдавалось коровьему маслу, которого было достаточно.
Во время пира по обычаю певцы (барды) величали присутствующих, в первую очередь хозяев. Пели они под аккомпанемент инструмента, похожего на лиру. У королей были свои особые барды, восхвалявшие их героические подвиги. Традиции придворного восхваления пустили глубокие корни и были живы еще в средневековье.
Постепенно при официальных пирах создавался определенный церемониал, определявший различные сорта мяса для отдельных участвующих. В Ирландии королю подавалась нога, королеве окорок, возничему голова дикого кабана. По свидетельству Посидония, бедро подавалось всегда пользующемуся особым почетом мужчине. Во время военных походов пирами отмечались благоприятные результаты похода. Всеми одобряется чистоплотность кельтов, но их упрекают в жадности, с какой они поглощали пищу.
Основными единицами кельтского общества были семья и род (по-ирландски ,,finе"). По свидетельству Цезаря, отец обладал неограниченной властью над членами семьи (в юридическом смысле), правом жизни и смерти (роtеstаs vitае пеcisqие). Если смерть кого-либо из мужчин вызывала подозрения, жену допрашивали и судили. Это не означает, что женщина не пользовалась уважением, особенно в высшем обществе. Нам уже известно, что в позднегальштаттский период некоторые женщины жили в небывалой роскоши и что им воздавались высшие почести и при похоронах. Как сообщают древние источники, кельтская женщина не уступала мужчине в отваге. В Ирландии и Галлии у мужчины могло быть несколько жен, но судя по ирландским данным, лишь одна из них была главной. Остальные занимали второстепенное положение, от второй жены почти до рабыни. В конце латенского периода многоженство, правда, еще разрешалось, но фактически общество требовало единобрачия. В том случае, когда отцовство ребенка было ясным, мать не пользовалась какими-либо особыми правами. Следы материнского права можно наблюдать в положении внебрачных детей, которые носили имя матери. Ирландское право прямо связывало внебрачных детей с матерью и признавало за ними политические права. В более позднее время жена приносила приданое, на западе в серебре. Это имущество было общей собственностью супругов, после смерти одного его наследовал другой.
Членов семьи и рода объединяло сознание общей ответственности и общих обязанностей. Можно было лишить члена рода некоторых прав и преимуществ, но от обязанностей он не освобождался. Организация семьи определяла также порядок наследования, что иногда влекло за собой серьезные осложнения в высших слоях и даже в королевской семье. Если у короля не было сына, который мог бы стать его преемником, преемник избирался из той же линии наследников (из линии его отца, дяди, двоюродного брата). Воспитание определялось также известными порядками и обычаями. В Галлии сыновья не могли появляться в обществе вместе со своими отцами и не могли носить оружия, пока не достигали совершеннолетия.
Развитие родового общества в кельтской среде уже находилось на высокой ступени и сопровождалось многочисленными явлениями, создавшими предпосылки для формирования классового общества; этот процесс, однако, был прерван упадком кельтского могущества. Наличие родовой аристократии, правда, свидетельствует о прогрессирующей стадии разложения первобытно-общинного строя, но еще не означает образования классов. Процесс развития был различным в Средней Европе, в Галлии и на островах. Здесь мы не будем рассматривать подробности, им будет посвящена отдельная работа; своеобразие положения на островах было подчеркнуто уже в прошлом столетии Ф. Энгельсом.
Высшим общественным образованием было племя (по-ирландски ,,туат", в Галлии — сivitаs, раgus), члены которого признавали общих предков. Следы родовой организации и тотемистического мышления еще долго сохраняются (запрет некоторой пищи, культ животных, кельтское пристрастие к символам и т. п.).
Кельтских племен было очень много. Названия 60 галльских племен были, но свидетельству Страбона, написаны на алтаре, посвященном Цезарю Августу, в Лугдуне (нынешний Лион). Некоторые племена были малочисленны, другие очень сильными, имели крупные вооруженные силы и боролись за первенство во всей Галлии. К ним нужно отнести в первую очередь арвернов и эдуев, из южнофранцузских племен саллиев, в состав которых, по-видимому, хоть частично входили и кельты. В 124 г. они были разбиты римлянами, когда предприняли враждебные действия против Массилии.
Во время кельтской экспансии части отдельных племен проникли в различные европейские страны. Нельзя предполагать, что в процессе дальнейшего развития состав племен не подвергся изменениям. Как известно из исторических источников, кельты часто переселялись с места на место и нередко часть одного племени отделялась и присоединялась к другому племени. Впрочем, археологические материалы из Карпатской котловины и Моравии дают основание предполагать, что во 2 веке кельты находились уже в самой тесной связи с древним исконным населением, из культуры которого немало перешло в латенскую культуру господствующего слоя. Некоторые группы, в том числе группы наемников, поступавших на иностранную службу, в новой среде постепенно растворялись, сливаясь с исконным населением. Нельзя забывать, что латенская кз'ль-гура в узком смысле слова в Средней Европе является культурой лишь одной этнической группы и господствующего слоя.
Можно предполагать, что еще в латенский период у многих кельтских племен был обычным королевский сан как древний институт, зарождение которого мы можем наблюдать еще в позд-негальштаттской среде княжеских городищ. Но в некоторых племенах короли приходили к власти уже путем выборов. Король, торжественно вступая на престол, становился носителем власти и всех прав; его сан обязывал его к широкому гостеприимству. В последнем столетии мы еще встречаемся с королевским саном у сенонов и нитиоброгов. Известен также триумф Фабия Максима, когда в числе пленных шел и кельтский король. Флор рассказывает, что его колесница была украшена серебром, а его оружие играло всеми цветами радуги, по-видимому, украшенное золотом, серебром и эмалью. Своей расточительностью славился король арвернов Луэрн, которого впоследствии разбили и взяли в плен римляне. Этот король арвернов, проезжая иногда в своей колеснице, разбрасывал народу золотые и серебряные монеты. Однажды он якобы приказал поставить четырехугольную ограду, за которой поместил бочки с напитками и много еды для всех желающих.
Но общественная дифференциация возрастала, и аристократические семьи старались сосредоточить в своих руках как можно больше власти. Экономические конфликты и акты мести между отдельными семьями не были редкостью. Упадок королевской власти у отдельных племен был, согласно Цезарю, также результатом расширения системы клиентелы, так как этим путем аристократия приобретала небывалую власть. Вероятно, свое действие оказывало и возрастающее римское влияние, так как племена, постепенно отказывающиеся от королевской власти (арверны, эдуи,гельветы), находились непосредственно под влиянием Нарбонской провинции. В Аквитании и в области бельгийских племен короли удержали свою власть и в более поздний период.
Во времена Цезаря в Галлии уже преобладала аристократическая форма правления, которая, однако, часто приводила к напряженному положению, борьбе отдельных партий и анархии. Господствующие круги старались опереть свою власть на систему клиентов, несколько напоминающую феодальные обычаи. О личной клиентеле у континентальных кельтов говорит Полибий, описывающий также ее выгоды для высших слоев. Согласно Страбону, галлы ежегодно избирали вождя, а во время войны во главе каждого войска был свой военачальник. В последнем столетии за первенство в Галлии боролись главным образом эдуи и секваны, так что Галлия была разделена на два лагеря. В свое время и арверны пользовались значительной властью. Арверн Цельтилл захватил власть над значительной частью Галлии, но был убит своими соплеменниками, так как мечтал о королевском сане. Его сын Верцингеториг организовал в 52 г. восстание против Цезаря, созвал своих подданных, а по необходимости заставлял вступать в свою армию бедняков и разный сброд. Захватив власть в свои руки и подчинив себе сенонов и другие племена, он стал верховным военачальником и жестоко расправлялся с провинившимися, стараясь сохранить дисциплину и послушание вооруженных масс.
В Ирландии по обычному праву общество было расчленено на туаты с королем, знатью и свободными гражданами. Король избирался из родственников своего предшественника, и не обязательно должен был быть сыном предшествующего властителя. Королевская власть включала также различные виды общественной деятельности, военные дела и заключение дружественных договоров с другими туатами. Свободными людьми являлись земледельцы и некоторые ремесленники, несвободными — рабы и смешанные семьи. Мелкие королевства, образованные из отдельных туатов, не являлись государствами в подлинном смысле слова, в них не было организованного общественного управления. Свободный мужчина пользовался влиянием и уважением в зависимости от его положения и богатства. И в Ирландии, кроме родственных связей, была распространена система клиентелы. Клиенты были обязаны своему господину и защитнику военной службой и другими услугами, за что пользовались его покровительством и материальной поддержкой, не теряя при этом некоторых своих прав и собственности Отдельное лицо пользовалось правами только в собственном туате.
Положение простого народа было далеко не завидным и иногда скорее походило на рабство. Многие утопали в долгах и притеснялись более сильными, угнетались большими повинностями и податями. Поэтому они искали защиты у аристократии. Чем богаче и знатнее был свободный галл, тем больше у него было таких подопечных клиентов.
Цезарь свидетельствует, что в кельтской Галлии были три основных слоя: друиды, всадники и народ. К этому необходимо еще добавить определенный вид клиентелы, как уже было указано, который, однако, не был совершенно схожим с подобным же римским институтом.
Жреческое сословие друидов первоначально было построено на иерархических началах и представляло собой замкнутую аристократическую корпорацию, которая ведала не только делами религии, но и пользовалась большим политическим влиянием, гораздо большим, чем слой всадников. Этот институт был общекельтским, известным на британских островах и в Галлии, и, очевидно, имел в течение определенного периода влияние и в Средней Европе; только в Испании и в северной Италии о нем нет ни письменных упоминаний, ни археологических данных. Мнение Цезаря, что этот институт возник первоначально на британских островах, является лишь его предположением. Древние источники (Цезарь, Плиний) приписывают друидам очень обширную сферу деятельности, но в настоящее время трудно проверить, насколько это соответствовало действительности.
Какова была сущность их учения, философских и религиозных представлений, нам известно лишь отчасти. Они верили в бессмертие души, смерть, по их представлениям, означала не конец, а лишь середину долгой жизни. Под их покровительством находились священные дубовые рощи и само название их возникло якобы от слова „дуб" („дрис"). Жертвы (например, белые быки) не приносились без ветви этого дерева, так как все, растущее на дереве, они считали даром небес, а производимые в связи с этим действия — указаниями богов. Большим почетом пользовались также лунные эмблемы, так как галлы исчисляли время не по дням, а по ночам, и приносили священные жертвы ночью при свете луны. Кроме совершения жертвоприношений, иногда якобы и человеческих, друиды предсказывали будущее; они оказывали давление путем неблагоприятных предсказаний и определяли, какое время более подходит для решения важных вопросов. Друидам также поручалось воспитание аристократической молодежи. Однако письмом они не пользовались и не оставили письменных памятников: все обучение велось устно.
Сословие друидов и „ватес" по существу пополнялось из рядов аристократов-всадников. Описывается особый случай транса друида во время выборов короля Тары. Друид съел мясо принесенного в жертву быка, впал в сон и только после этого обрел способность установить правомерность акта и предсказать грядущее (так наз. бычий сон).
В более поздний период друиды уже не были ни столь замкнутой кастой, ни чисто жреческой корпорацией. В начале римской оккупации друидизм был еще в полном расцвете, позже настал его упадок. Друиды боролись с романизацией, участвовали в восстаниях и потому римская власть была особо заинтересована в ликвидации этого института. Особенно долго этот институт удержался в Ирландии. Преемниками друидов там были ,,filed" , основатели постоянных средневековых школ.
Кроме друидов важную роль в кельтском обществе играли вооруженные свободные „всадники", своего рода военная аристократия. На западе у кельтов не было постоянного войска, вооруженные дружины собирались во время грозящей опасности и войны. Когда угрожала опасность, по галльскому обычаю созывался военный совет, в котором участвовали все вооруженные мужчины. Созыв этого совета считался началом войны; бряцанием оружия и криком собравшийся народ выражал свое согласие с оглашаемыми решениями. Военные отряды и во время войны оставались разделенными по племенам.
Особые условия на территории Средней Европы, занятой кельтами в 4—1 веках, где, кроме кельтов, проживало много местного населения, требовали, чтобы определенная часть свободных членов общества находилась в неустанной боевой готовности. Об этом ясно говорят погребения воинов на могильниках в Чехии, Моравии и Словакии. Погребения мужчин, чаще всего вооруженных мечом в ножнах, копьем и дротиком, а иногда и щитом, составляют важную часть каждого кельтского могильника, иногда четвертую часть всех зарегистрированных захоронений (Летки у Праги, Голубице в Моравии), в других местах около одной пятой или немного меньше. Общая картина говорит о том, что мы имеем дело не просто с погребальным обычаем, предписывающим класть в могилы свободных мужчин оружие, а с погребениями людей, действительно принадлежавших к военному слою. В некоторых мужских захоронениях отсутствует оружие, а иногда и другой инвентарь, так что не все мужчины погребались с полным вооружением. В то же время мужчины, захороненные с оружием, имеют явные следы военных столкновений. Следы заживших ран на черепах мужчин были обнаружены в кельтских могильниках в с. Забрдовице у Кршинеца, с. Дольни Добра Вода у Горжиц, с. Нова Вес у Вельвар и в других местах; в Кршеновицах в Моравии череп погребенного воина был два раза пробит еще при жизни, в Трнове на Ваге у воина была зажившая рана на темени головы, в Гурбанове — зажившая рана на лбу. Иногда у погребенных не хватает даже части конечности (в Червеных Печках у Колина — предплечья, в Брно-Маломержицах и Гурбанове в Словакии — правой руки). Все это достаточно красноречиво говорит о характере этого военного слоя.
К этому же общественному слою воинов несомненно принадлежали и женщины, очень богатые захоронения которых встречаются на могильниках в непосредственной близости от погребений мужчин с оружием; иногда мужчина бывает похоронен в одной могиле с женщиной (Велка Маня в Словакии). Погребальный инвентарь этих захоронений женщин резко контрастирует с более скромным или совсем бедным инвентарем остальных погребений. Иногда эти женщины похоронены в роскошно убранной погребальной камере, обложенной" деревом. Выше мы привели уже несколько примеров женских захоронений с большим количеством фибул; кроме того встречаются браслеты, ножные браслеты, кольца (в том числе золотые и серебряные), ожерелья, украшенные эмалью роскошные поясные цепи, сапропелитовые и стеклянные круги-браслеты, а обычно и кости кабана, оставшиеся после похоронного пира. На исследованных археологами могильниках количество женских захоронений с таким инвентарем доходит до 10% и более (Енишув Уезд у Билины в Чехии, Брно-Маломержице, Бучовице в Моравии).
Археологические исследования последних лет позволяют нам среди этой среднеевропейской прослойки, которую Цезарь называет "эквитес" (всадники), различить захоронения знатных лиц, начальников или вождей, поскольку захоронения эти совершались по разному. В первую очередь мы встречаем захоронения вооруженных мужчин и богатых женщин, которые были похоронены особым способом. В с. Горни Ятов — Трновец на Ваге тело пожилого высокого мужчины с оружием, завернутое в звериную шкуру, лежало в просторной могильной яме (могила № 362), в которой были также кости почти целого кабана; могила была окружена рвом, составляющим квадрат, сторона которого равна 10 м. Так же была похоронена и женщина с богатым погребальным инвентарем (могила№ 233), могила которой тоже окружена квадратным рвом. Оба захоронения, по всей вероятности относящиеся к концу 2 века, несколько изолированы от остальных погребений с трупоположением. С тем же явлением мы встречаемся в кельтском могильнике в Голиаре. Остатки трупосожжения мужчины-воина (могила № 29) и женщины с богатым инвентарем (могила№ 186), среди которого была роскошная бронзовая поясная цепь, находятся в непосредственной близости друг от друга и в отличие от остальных захоронений остатков трупосожжения окружены кольцеобразным рвом диаметром в 10 м. И в данном случае могилы несколько изолированы от остальных, что должно было подчеркнуть их значение.
Основным оружием в латенское время был меч, затем копье или дротик, а позже и щит. Некоторые виды мечей и ножен были выразительным знаком власти и общественного положения и дают нам возможность выделить в военной прослойке военачальников. Прежде всего мечи, принадлежавшие военачальникам, как правило, были более короткими, с антропоморфной или псевдоантропоморфной рукоятью. По всей вероятности их праобразом были позднегальштаттские кинжалы подобного же типа, особенно в области у северо-западного подножья альпийского хребта, откуда вооруженные отряды отправлялись в военные походы. Они появляются с конца 5 века и держатся долго, до самого начала последнего века, сначала еще в курганной среде, а позже и в области грунтовых могильников на всей территории, которую охватывала кельтская экспансия, от Англии на восток вплоть до Карпатской котловины и даже до района Мукачева. В Чехии известно уже пять таких находок, такое же количество их найдено и в Моравии. Ствол рукояти этих мечей расщепляется наверху и внизу в виде дуги, так что общий вид напоминает букву "Х" или человеческую фигурку. Между верхними рожками иногда на особом стерженьке прикреплена бронзовая человеческая головка (антропоморфные мечи) или другое украшение (псевдоантропоморфные мечи). Некоторые из этих мечей очень искусно обработаны, концы рожек украшены цветными вставками, а клинок выложен золотом. Меч в Немиланах в Моравии, украшенный золотом, лежал на груди воина, в захоронении которого находились еще два железных меча. На бронзовой рукояти железного меча из Клучова у Чешского Брода были ямки и желобок в среднем звене для вставок. Ведущий военный слой придавал большое значение художественной обработке мечей и особенно ножен. Типу коротких печей военачальников соответствуют и бронзовые ножны с ме-дальонообразным наконечником (конец ножен украшен 3-5 овальными медальонами, иногда выложенными эмалью). И эти типы появляются с конца 5 века и держатся долго, в течение вированные, изредка встречаются и звериные орнаментальные мотивы (рис. 18). Мы находим эти мечи еще в конце 2 века; часто они снабжены клеймом. Особенно много таких клейм известно пока в Швейцарии. По-видимому, по причинам маги-ческо-религиозным на клеймах мечей очень часто встречается изображение кабана и человеческой маски, в одном случае на мече выбито греческими буквами имя мастера. В более поздний период особенно славилась производством богато украшенных ножен английская область.
Для наших современников есть множество серьезных оснований для попыток воскрешения учения Друидов. Некоторые видят в этом способ воссоединиться со своим прошлым, или «оставить след» в истории, или улучшить понимание своего происхождения и предков (если у исследователя кельтские корни). Некоторых привлекают открытые отношениями с миром природы, которые присущи Друидам, или теми артистическими, творческими методами, при помощи которых строятся эти отношения.
Многие считают, что утрата старых путей жизненных циклов, находящихся в тесной взаимосвязи с живой Землей и человечеством, и есть причина тех социальных и экологических проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня. Возвращение на старые пути станет исцеляющей силой для нашего мира в наше сложное время. Сегодняшний Друидизм это не отказ от технологий и не отрицание общества. Это не отстранение от мира в иллюзорном саду фантазий, где нет нужды смотреть в лицо трудностям. Скорее, это подтверждение нашей потребности в таком мировоззрении и активная попытка обрести силу через это желание.
Есть те, кто приходит к Друидизму через другие формы неоязычества. Возможно, причина этого заключается в том, что Друидизм - не только ветвь неоязычества, но также и предмет академического изучения. Друидизмом часто увлекаются археологи, историки и мифологи, которые не обязательно называют себя Друидами, или даже просто язычниками. Таким образом, существует кладезь серьезного академического материала, касающегося Друидов, и многие приходят к Друидизму именно через это.
Наконец, есть те, кто приходят к Друидизму через другие западные религии, которые более традиционны и широко распространены, такие как, скажем, христианство. Исследование Друидизма для многих людей является возрождением одной из местных духовностей Западной Европы. Многие, например, практикуют Асатру для того, чтобы восстановить духовность Северной Европы. Те, кто чувствуют себя отчужденными или ущемленными христианством, но все же считают, что религия не должна покидать их жизнь, обретают язычество, как жизнеспособную и здоровую альтернативу.
В то время как стандарты и уровни нашей жизни несомненно претерпели изменения со времен кельтов, но даже в пределах любого современного нам Круга Жизни люди всегда будут нуждаться в понимании, общении, товарищеских отношениях, и в этом смысле в нас ничего не изменилось. К вопросам, касающимся человеческой жизни, эпоха новых ответов не имеет никакого отношения. Новое решение не будет вернее или ошибочнее старого. Таким образом, мы остаемся освещенными историей и мы продолжаем творить историю.

А что внутри? Ящик Пандоры.

главная